Американец следил за ним с вполне понятным удивлением, так как сам не мог бы с ним сравниться, несмотря на свою репутацию храбреца, до такой степени велико было у индейца превосходство моральной силы над физической.
Индеец насмешливо улыбнулся, прочитав немое изумление в глазах американца.
-- Мой брат все еще продолжает думать, что Голубая Лисица очень слаб? -- спросил индеец.
-- Право, вождь, я не знаю, что и подумать. То, что вы делаете, приводит меня в изумление. Я готов допустить, что вы способны совершить нечто сверхъестественное.
-- Вожди нашего племени -- славные воины, которые презирают страдания и для которых эти страдания не существуют, -- гордо отвечал краснокожий.
-- Я тем более склонен верить этому, что сам воочию в этом убедился.
-- Мой брат -- человек. Он понял меня. Теперь мы вместе обойдем лежащих на земле воинов, а затем подумаем и о самих себе.
-- Что касается ваших бедных товарищей, вождь, то я вынужден вам признаться, что нам около них делать нечего. Всякая помощь для них бесполезна: они уже мертвы.
-- Прекрасно! Они доблестно пали во время битвы, Ваконда примет их в свое лоно и позволит им охотиться в своих благословенных прериях.
-- Да будет так.