-- Все может статься. Если этого не случилось сегодня, то во всяком случае не по его вине. Но пусть он теперь держит ухо востро! Может случиться, что когда-нибудь мы сойдемся с ним лицом к лицу в равном бою, с одинаковым оружием, и тогда...
-- Какую силу имеет в борьбе с этим человеком оружие? Разве не ясно, что тело его неуязвимо?
-- Гм! Это возможно, но оставим пока этот разговор и займемся делами, не терпящими отлагательства. Как вы себя чувствуете?
-- Лучше, гораздо лучше. Лекарство, положенное на рану, очень мне помогло. Я чувствую себя просто прекрасно.
-- Тем лучше. Теперь вы часа два или три отдохните, я за вами присмотрю, а потом мы поищем выход из того скверного положения, в которое попали.
Слыша эти слова, индеец улыбнулся.
-- Разве Голубая Лисица -- старая трусливая баба, чтобы зубная боль сделала его неспособным двигаться?
-- Я знаю, вождь, что вы доблестный воин, но существует предел человеческих возможностей, который не следует преступать, и, несмотря на всю свою храбрость и силу воли, вы наверняка потеряли много сил из-за обильного кровотечения, вызванного вашим ранением.
-- Спасибо, брат, я слышу слова друга, но Голубая Лисица -- вождь своего племени, и только смерть может заставить его перестать двигаться. Пусть мой брат посмотрит, велика ли моя слабость.
С этими словами Голубая Лисица сделал над собой страшное усилие. Преодолевая боль со свойственными его расе мужеством и презрением к страданиям, индеец сумел твердо встать на ноги, причем сделал даже несколько шагов вперед без посторонней помощи, и на лице его не отразилось ни малейшего волнения.