-- О-о-а! -- заметил индеец, окидывая взглядом окрестность. -- Все изменилось, и теперь скот бледнолицых спокойно пасется на тех лугах, которые принадлежали пауни-змеям!
Индеец проговорил эти слова грустным меланхолическим голосом, заставившим капитана призадуматься и внушившим ему некоторое беспокойство.
-- Значит, вы выражаете сожаление, вождь? -- спросил капитан у индейца. -- Оно мне кажется неуместным, особенно в ваших устах, так как вы сами продали мне эту землю, которой я теперь владею.
-- Это правда, -- сказал индеец, кивая головой. -- Обезьянье Лицо не должен жалеть, потому что именно он продал бледнолицым место, где покоятся его предки и где он со своими братьями охотился за оленями и ягуарами.
-- Гм! Я вижу, сегодня вы, вождь, в грустном настроении. Что с вами? Уж не обнаружили ли вы при своем сегодняшнем пробуждении, что лежите на левом боку? -- спросил капитан, намекая на одно из наиболее распространенных индейских суеверий.
-- Нет, -- возразил индеец, -- сон Обезьяньего Лица не предвещал ничего дурного, ничто не нарушило спокойствия его духа.
-- С чем вас и поздравляю, вождь.
-- Мой отец даст табаку своему сыну, чтобы он мог, возвратившись, выкурить трубку дружбы.
-- Может быть... Но сперва мне хочется вас кое о чем спросить.
-- Пусть мой отец говорит, сын его готов слушать.