Произнося эти слова с тоном язвительной, трудно передаваемой насмешки, индеец пригнулся к шее лошади, ослабил поводья и, разразившись громким смехом, пустил лошадь во весь опор, не обращая более ни малейшего внимания на капитана, который лежал на земле, ошеломленный падением.
Капитан не принадлежал к людям, способным перенести такое обхождение, не сделав попытки отомстить. Он быстро поднялся и громко стал звать к себе на помощь находившихся невдалеке охотников и дровосеков.
Некоторые из них и сами видели то, что произошло между индейцем и капитаном, и пустились во всю прыть на помощь к последнему. Но прежде чем они до него добрались и он успел поведать им о случившемся и отдать приказание во что бы то ни стало поймать беглеца, тот исчез в чаще леса, к которому направил свой быстрый бег.
Однако охотники, во главе которых стал сержант Ботрейл, бросились в погоню за индейцем, поклявшись привести его живым или мертвым.
Капитан следил за ними взглядом до тех пор, пока не увидел, что все они один за другим исчезли в чаще леса. Тогда он медленно пошел назад в колонию, думая обо всем происшедшем между ним и краснокожим с сердцем, стесненным мрачным предчувствием.
Что-то в душе говорило ему, что если краснокожий, обыкновенно столь благоразумный и осмотрительный, действовал таким образом, то он должен быть очень уверен в своих силах и рассчитывать на полную безнаказанность.
Глава VIII. Объявление войны
Может показаться странным, однако нам приходится подтвердить факт, имевший несколько раз место во время наших странствий по Америке и заключающийся в том, что часто чувствуешь приближение несчастья, не будучи в состоянии отдать себе отчета в испытываемом чувстве; чувствуешь, что опасность угрожает, не будучи в состоянии определить ни времени, ни обстоятельств ее наступления; день становится как будто мрачнее, солнечные лучи теряют свой блеск, предметы внешнего мира принимают печальную окраску; в воздухе замечается какое-то странное дрожание; все, по-видимому, охвачено странным и непонятным беспокойством.
Хотя и не случилось ничего такого, что бы подтверждало опасение капитана насчет возможных последствий его встречи с пауни, однако все население колонии уже с наступлением вечера чувствовало себя во власти необъяснимого страха.
В шесть часов по заведенному порядку прозвонил колокол, чтобы дать сигнал дровосекам и пастухам. Все вернулись, животных загнали в стойла и, по крайней мере внешне, ничто необычайное не должно было, по-видимому, нарушить спокойствие колонистов.