- Пойдем, - предупредил он, - но смотри, держись хладнокровнее.
Они направились по коридорам тюрьмы; по пути им встречались некоторые лица, но, по-видимому, не обращали на них никакого внимания; часовые шутливо приветствовали Марселена. Словом, все шло как нельзя лучше.
Наконец они достигли выхода, по обеим сторонам которого стояли двое вооруженных часовых. Здесь Марселен остановился и, обращаясь к Флореалю, бросавшему вокруг себя свирепые взгляды, шутливо проговорил:
- Эй, дядя Како Жирон, оставьте здесь свои ключи и фонарь: вы кончили свое дело, ваши птички уже уселись на насест! А мы лучше пойдем-ка к тетке Кандиле да опрокинем там стаканчик-другой! Вы, право, нравитесь мне, старина!
- Идем! - пробормотал Флореаль, угадавший намерение юноши.
С этими словами он положил у порога двери связку ключей и фонарь и медленно пошел за Марселеном.
- Браво, дядя Како! - засмеялся один из часовых.
Но Флореаль не заблагорассудил ответить ему. Медленно и спокойно шел он за своим товарищем и наконец оказался на улице. Здесь они продолжали некоторое время идти тем же размеренным шагом, пока не вышли за город в поле; а там бросились со всех ног по направлению к горам. Таким образом Флореаль был спасен.
Несколько минут спустя связанный тюремщик поднялся, сбросил путы и вышел из камеры, ощупывая шею и бока и бормоча с недовольным видом.
- Я знал, что так нужно, но этот болван Марселен, кажется, переусердствовал; мог бы, каналья, поменьше жать меня!