У одного туркоса было знамя полка, спасенное Бог знает ценою каких опасностей.

Внезапный энтузиазм овладел толпою и пробежал как электрическая искра по всем сердцам.

-- Да здравствует Франция!

-- Да здравствуют туркосы! -- закричали тысячи голосов.

Но восклицания еще удвоились, когда полковник Дюкас взял знамя, повесил на него лавровый венок и показал толпе с балкона главного штаба.

В этой толпе, тревожно присутствовавшей при шествии рейнсгофенских раненых и побежденных, много сердец волновалось и трепетало, много глаз искало друга, родственника.

Вдруг послышался шум и из толпы, почтительно расступившейся перед ним, выбежал человек.

Это был Гартман.

В одном фургоне, в котором лежало много раненых, он узнал бледных, покрытых кровью и грязью, два существа, очень для него дорогие. Один был капитан Мишель, другой поручик Ивон Кердрель.

По знаку Мишеля фургон остановился.