-- "Ты скажешь отцу, -- это все он говорит, -- что я прошу его доставить вещи, мне принадлежащие, в Страсбург и сдать на руки Филиппа Гартмана, моего родственника."
-- Кого? -- переспросил Петрус.
-- Филиппа Гартмана.
-- Очень хорошо. Я думал, что ослышался. Продолжайте.
-- "Что касается актов, то пусть отец сдаст их местным властям первого городка, который встретится ему на дороге." Как сказано, так и сделано. Я уж думал было, что опоздал. Надо вам сказать, что когда я бежал сюда, то наткнулся на молодчика, который удирал во все лопатки, а меня увидал, помчался, точно стая чертей гонится за ним по пятам. Но я узнал его и бросился за ним в погоню. Как он ни улепетывал, мошенник, я все-таки не отставал. Вдруг он споткнулся о камень. Я пользуюсь случаем, и когда он вскочил опять на ноги, выстрелил в него из ружья наугад и попал в поясницу. Он с места не тронулся; но я знаю, что эти вонючие твари жиды живучи как кошки, потому кинулся на него и размозжил ему голову ударом приклада.
-- Черт возьми! Видно, он уж очень вам насолил.
-- Еще бы! Знаете ли, кто это был?
-- Сознаюсь, что вы мне еще не говорили этого.
-- Гнусная каналья Исаак Лакен Кривой, который служил пруссакам проводником, вот кто. Уж ни кому более не изменит этот молодец; с ним счеты сведены. Но между тем ратуша горела, и я едва поспел вовремя. Еще десять минут, и было бы поздно.
-- Вижу, вижу, вы славное сделали дело, старый товарищ. Не помочь ли вам кончить его?