-- Перестаньте, старик, молчите, как я.
Путешественники подвигались таким образом несколько часов и не говорили ни слова. Дамы, утомленные усталостью, заснули.
Мишель сел на передок повозки и также заснул. Только контрабандист и Паризьен, навострив уши, бодрствовали над общей безопасностью.
К пяти часам утра, на рассвете, повозка остановилась перед фермой, которую только несколько часов бросили ее обитатели, потому что все окна и двери были отворены и огонь погасал в кухне.
Контрабандист с помощью Паризьена поставил повозку под навес, а осла в конюшню, и задал ему сена и овса, а потом разбудил дам и Мишеля, и, наконец, позвал сына.
-- Ты видишь, мальчуган, -- сказал он ему, -- вон ту деревню в углублении? Ступай туда, засунув руки в карманы, купи бутылку водки и хлеба, а сам разузнавай, во-первых, как называется деревня, а потом, что нового в здешнем краю. Ты хорошо понял, не так ли, мальчуган? О нас ни слова.
-- Да, батюшка, -- ответил ребенок хитрым голосом и ушел, засунув руки в карманы и с небрежным видом.
-- Теперь вы, милостивые государыни, -- сказал Оборотень, -- и ты, старикашка Паризьен, заройтесь в сено с головой и спите, пока я вас не позову.
-- Для чего же мне оставаться здесь, -- сказал Паризьен, -- я ведь не больной и могу быть полезен на что-нибудь.
-- Это правда, старина, но очень может быть, что к нам придут гости, а у тебя такое резкое произношение, что я не могу позволить тебе разговаривать с тем обществом, которое станет здесь шататься.