-- Диктуйте.
-- "Я получил от господина Карла Брюнера от имени... -- оставьте пустое место, я впишу имя, -- две тысячи франков банковыми билетами, за четыре месяца вперед, по пятьсот франков в месяц, как это стоит в условии, подписанном мною сегодня через посредство вышеупомянутого Карла Брюнера с, -- опять пустое место, -- для того, чтобы передавать господину, -- опять пустое место, -- все сведения, которые я узнаю от господина Жейера, страсбургского банкира, живущего на площади Брогли, все приказания, какие он будет адресовать мне, и бумаги, какие бы то ни было, которые он мне перешлет. Этим условием я обязуюсь, кроме того, повиноваться приказаниям, которые мне будет давать господин, -- опять пустое место, -- добросовестно и без малейшей нерешимости. В силу чего даю расписку сего девятого августа тысяча восемьсот семидесятого года, Фюлъжанс Фёдер, трактирщик в Шильтигейме".
-- Вот и кончено, -- сказал Карл Брюнер, взяв бумагу, которую сложил и положил в карман.
-- Но скажите, пожалуйста, я этой распиской связан поболее чем условием, которое я подписал утром.
-- Это правда, но вот две тысячи франков, -- и он отдал банковые билеты, которые трактирщик спрятал со вздохом облегчения. -- Кстати, господин Фёдер, вероятно, человек, который пишет наверху, поручил вам отослать его письмо. Отдайте его мне, я возьму это на себя.
-- Но ведь вы едете не в Страсбург.
-- Это не значит ничего. Не забудьте отдать его мне, как только получите.
-- Хорошо, хорошо; будьте спокойны, отдам.
Карл Брюнер осушил свою кружку и вышел на двор.
"Что мне за дело, -- сказал себе трактирщик, оставшись один. -- Я не жалею, что дела пошли таким образом. Я кладу в карман с двух сторон. В конце концов вся выгода на моей стороне; это очень хорошо растолковал мне этот бедовый человек. Притом дела Жейера кажутся мне очень подозрительны и, может быть, мне пришлось бы плохо. Пусть лучше будет так".