-- Уж счастливы же мы, что Бог привел вас сюда с вашим командиром. Право, не знаю, что с нами было бы без вас.
-- Баста! После нас хоть трава не расти. Чего нам трусить? Точно мы не видали видов, не так ли? -- прибавил он, хлопнув по плечу старого зуава.
-- Не без того, -- ответил солдат, посасывая ус и грызя сухарь.
Вместо того, чтобы лечь, солдаты как бы с общего-согласия принялись убирать чердак и устраивать в нем некоторое подобие порядка. Задача оказалась нелегкая.
Покончив с этим делом, солдаты не легли, но окружили Мишеля, прося его лечь на усердно приготовленную ими постель в самом отдаленном и удобном уголке чердака.
Напрасно протестовал молодой офицер против этого отличия, солдаты настаивали, говоря, что он их начальник, что его присутствие вернуло им не только надежду, но и бодрость бороться с опасностями, которые им, вероятно, предстоит одолеть; что он поделился с ними пищею и они желают выказать ему свою признательность; если же он не согласится на их просьбы, то ни один из них не ляжет.
Мишель сдался на убеждения, в которых видел наивную и добродушную веру в начальника, выдающуюся черту в характере французского солдата, и лег на приготовленную ему жалкую постель.
Длинна и грустна была эта ночь для несчастных, скрывавшихся на чердаке дяди Буржиса.
Следующий день прошел еще печальнее.
Пруссаки заняли весь город. Они осматривали каждый дом.