-- Вздор! -- возразил Паризьен. -- Раз прошли их, и другой пройдем, чтоб попасть в Страсбург. Не так ли, командир?
-- Как! -- вскричал бывший констапель, вскочив и снимая шляпу с широкими полями, в которой сидел все время. -- Я имею честь принимать у себя штаб-офицера французской армии?
-- С вами мы нашего инкогнито сохранять не будем, храбрый товарищ, -- весело ответил Паризьен, -- и так как я уже невольно открыл вам глаза, то и докончу начатое. Вот командир третьего зуавского полка Мишель Гартман, а я Жан Трюблэ, по прозвищу Паризьен, унтер-офицер во втором взводе третьей роты того же полка, к вашим услугам. Ведь вы старый служивый. Верно, и проказников зуавов знавали.
-- Как не знать, -- ответил, весело рассмеявшись моряк. -- Видел я их и в Африке, и в Крыму под Альмою, и под Инкерманом. Жарко там было! Да, мы старые знакомые. Как я рад, что в моем именно доме вы искали убежища. При вас у меня точно будто двадцать лет с плеч спало; ведь и я участвовал в великой войне; матросы и солдаты жили по-братски и дрались бок о бок со времени алжирской экспедиции; они могут теперь считаться друзьями.
-- Чего прежде не было, не так ли? -- сказал Паризьен. -- Они вели дружбу словно кошка с собакой, но, слава Богу, это время прошло. Садитесь же, хозяин.
-- Вы позволяете? -- почтительно обратился констапель к Мишелю.
-- Как! Позволяю ли? Вы шутите. Я прошу вас сесть. Между нами теперь нет различия чинов. Мы три француза, которых свело несчастье отечества, и вместе оплакиваем бедствия, постигшие Францию.
-- Я заметил под вашими блузами красную ленту в петлице мундира. И у меня такая же, командир; я заслужил ее в Крыму. Пусть же отличие это послужит основою товарищества между нами. Что вам сказала жена, когда вы вошли сюда, повторю теперь и я, Пьер-Мари Легоф, отставной констапель. Вы здесь у себя. Располагайте мною и тем малым, что я имею, как вашей собственностью.
-- Благодарю, любезный друг, от души благодарю, -- ответил Мишель, глубоко тронутый. -- А так как мы теперь друг друга знаем, могу ли полюбопытствовать, что за пальба разбудила нас?
-- Еще ничего верного не знаю, командир, но вскоре надеюсь получить известие. Уже несколько дней у меня живет старый друг и товарищ, отчасти контрабандист, отчасти охотник за чужою дичью, который занимается понемногу почти всеми запрещенными промыслами, а между тем честнейший человек на свете. При первом выстреле он не выдержал и бросился в лес на рекогносцировку, как он говорит. Это дюжий лоцман, доложу я вам, и править своим кораблем умеет. Он зорок донельзя и хитер как три жида, взятые вместе.