Птицы начали под листвой свое пение.
Все было безмолвно и пусто в окрестностях хижины.
Самая полная тишина царствовала в этом сельском пейзаже.
Вдруг быстрый топот многочисленного отряда всадников, смешанный с хлопаньем бича, поднялся среди тишины, увеличивался каждую секунду и скоро почтовый экипаж, в сопровождении двадцати всадников, выехал на прогалину и остановился перед гостиницей.
Ливрейный лакей соскочил наземь и отворил дверцу.
Мужчина лет тридцати, весь в черном, высокий, худощавый, с бледным лицом, с чертами отшельника, с мрачной, холодной физиономией, вышел из экипажа и почтительно подал руку даме, чтобы выйти из кареты.
Дама поблагодарила его движением головы, вошла в гостиницу и, обращаясь к Легофу, который почтительно стоял перед нею с колпаком в руке, сказала с улыбкой:
-- Я желаю освежиться и отдохнуть у вас несколько минут. Что у вас есть?
-- Угодно вам стакан пива? К несчастью, я ничего другого не могу предложить вам в эту минуту.
-- Если у вас нет ничего кроме пива, -- сказала она, -- я должна довольствоваться этим; только, пожалуйста, поскорее.