-- Я должна, любезный полковник.
-- Ну, хорошо! Я не стану настаивать более, баронесса. Я оставлю вам весь мой конвой. Я отправлюсь один в Сент-Квирин. Когда исполню поручение, данное мне, я возьму с собою человек двести и вернусь к вам сюда. Дай Бог, чтобы предчувствия обманули меня и чтобы во время моего отсутствия, как оно ни будет коротко, с вами не случилось несчастья!
-- Благодарю, полковник, но я думаю, что все эти предосторожности бесполезны. Что ни говорили бы вы там, край этот пользуется совершенным спокойствием.
-- Повторяю вам, баронесса, это спокойствие, о котором вы говорите, и тревожит меня. Оно мне кажется неестественным. С этими вольными стрелками никогда не знаешь, в чем дело. Их бьешь, заставишь разбежаться, думаешь, что они очень далеко, и вдруг в ту минуту, когда думаешь, что отвязался от них, они как раз сядут на шею. Но позвольте, баронесса, -- прибавил он, вставая, -- почему вы не расспросили трактирщика? Может быть, этот человек мог бы дать вам некоторые сведения... Вы позволите мне расспросить его?
-- Извольте, полковник.
-- Эй! Трактирщик! -- закричал полковник. -- Подите сюда!
Трактирщик пришел.
-- Что вам угодно? -- спросил он.
-- Баронесса фон Штейнфельд назначила свидание в этом доме одному человеку, барышнику, по имени... Как зовут этого барышника, баронесса?
-- Мейер. Это человек лет пятидесяти, немножко толстый, низенький; он должен был находиться здесь к трем часам.