Но беглец исчез так быстро, что им невозможно было узнать, ранен ли он.
Пока на дороге происходили эти события, внутри трактира разыгрывались другие сцены, не менее интересные.
По знаку Легофа, вольные стрелки, занимавшие гостиницу, приблизились к баронессе с очевидным намерением взять ее в плен.
Тот, кто распоряжался ими, имел нашивки сержанта, был высокий человек футов шести, худой как тычина, резкие черты которого, и смешные, и насмешливые, напоминали нюрнбергские карикатуры, и мрачная физиономия которого казалась еще зловещее от огромных очков. Читатель, без сомнения, угадал, что это наш старый знакомый Петрус Вебер.
Достойный сержант вежливо поклонился баронессе, почти лишившейся чувств, и наклонившись в то же время к уху одного из товарищей, пробормотал вполголоса:
-- Какая красивая женщина! Она напоминает мне Маргариту Гёте... после греха, -- прибавил он с сардонической улыбкой. -- Что мы будем с нею делать?
-- Это нас не касается, -- ответил капрал, -- нам надо только арестовать ее. Остальное касается командира.
-- Освальд, друг мой, -- возразил Петрус, -- я нахожу, что вы любите арестовывать немок, особенно когда они хорошенькие. Но довольно об этом. Позвольте мне объясниться с этой благородной госпожой. Милостивая государыня, -- прибавил он, снова кланяясь баронессе, -- с кем я имею честь говорить?
-- Напрасно заговариваешь, -- возразил Освальд, -- она не будет отвечать тебе.
-- Ты думаешь? Почему же, позволь спросить? Разве я невежливо говорю?