-- Вы знаете наверно, что этот тайник неизвестен никому?
-- Никому кроме меня, барин; до первой революции дом этот был местом сборища для охоты графов фон Сальм, здешних помещиков; в 1790 отец мой купил его и очень удивился, что его занимал бывший помещик, которого все считали переселившимся в Германию и которому, казалось, проще прятаться здесь, где, впрочем, он находился в такой безопасности, что отец мой увидал его только потому, что граф сам вышел из тайника; он знал, что мой отец, его молочный брат, не изменит ему.
-- И граф долго прятался в этой комнате?
-- Во все время террора; после того, так как никто не может предвидеть будущее, мы сохранили в секрете комнату графа, как я называю тайник; признаюсь, я не понимаю сам, как я решился показать ее вам.
-- Вы не станете раскаиваться в этом, -- серьезно сказала графиня, -- дурные дни вернулись. Кто знает, может быть, по милости доверия вашего ко мне, большие несчастья будут устранены.
-- Дай Бог! Барин, теперь пора оставить вас. Не оставляйте огня, свет изменит вам.
-- Не бойтесь ничего; я буду осторожен: а вы, мои друзья, -- обратилась она к Карлу Брюнеру и его товарищу, -- вы знаете в чем мы условились?
-- Да, да, господин Людвиг, не беспокойтесь.
Все трое вышли из тайника, дверь которого лесничий старательно запер за собой, а графиня осталась одна с Иоганом Шинером.
Глубокая тишина царствовала в доме; жена и дети лесничего легли спать и уже спали около часа.