Между тем Мутье вышел из залы, как мы сказали вместе с молодой женщиной. У станции ждала его коляска, запряженная парой лошадей.
Он прежде посадил молодую женщину, сам сел возле нее и, наклонившись к слуге, который почтительно стоял у дверей со шляпой в руке, сказал:
-- Жан, прикажите кучеру ехать как можно скорее на Лудвингсгафенскую железную дорогу; я тороплюсь.
Слова эти были сказаны по-французски.
-- Для чего мы едем в Лудвингсгафен? -- спросила молодая женщина.
-- А! Вы говорите по-французски, -- улыбаясь, сказал Мутье, -- тем лучше.
-- Моя фамилия французского происхождения, -- ответила Анна. -- Она эмигрировала вследствие Нантского эдикта и с тех пор поселилась в Баварии.
-- О! Когда так, мы почти соотечественники; я вдвойне радуюсь, что мне посчастливилось находиться там так кстати и предложить вам мою помощь.
-- Вы очень добры, но вы не ответили на мой вопрос.
-- Действительно. Я приказал кучеру ехать в Лудвигсгафен, потому что оттуда, если вы желаете ехать во Францию или предпочитаете вернуться к родным, вам будет это легко, не навлекая на себя подозрений.