-- К порядку! К порядку! -- вскричали хором остальные, шутливо стуча по столу кулаком.
-- Господа, -- сказала одна из девушек чистым и приятным голосом, -- я со своей стороны нахожу, что оратор говорил очень хорошо и очень разумно. Потому я полагаю присудить Петруса Вебера за то, что он прервал его, к штрафу в две кружки пива, которые мы сейчас и разопьем.
-- Одобрено! Одобрено!
-- Я протестую.
-- Любезный Петрус, -- возразил тот, которого называли Люсьеном, -- протестовать твое право, но тем не менее штраф-то подавай и мы разопьем пиво.
-- Именно! Именно! Подавай сюда две-то кружки! Трактирщик, вероятно, стоявший настороже, явился почти мгновенно с двумя кружками, увенчанными аппетитною белою пеною.
-- Делать нечего, -- согласился Петрус, -- когда пиво нацежено, надо его пить. Подставляйте ваши стаканы, да чу! не давать улетучиваться великолепной манишке, которая, по моему мнению, самою лучшее, что есть в пиве.
-- За здоровье Петруса! -- провозгласили в один голос присутствующие, весело чокаясь своими стаканами.
-- Господа, -- заговорил опять Люсьен, -- я приступлю к продолжению моей речи с того места, где она была прервана. Но прежде позвольте мне выразить признательность нашему другу Петрусу; я сильно подозреваю, что он с намерением заставил себя оштрафовать, дабы словно невзначай смочить нам горло, а вы сознаетесь, что оно становилось у нас чертовски сухо.
Петрус вынул изо рта огромную трубку, точно привинченную к его губам, и раскланялся перед компаниею с комическою важностью.