-- Все равно, вы прусский шпион и были захвачены на месте преступления, ничто не может спасти вас от заслуженной казни.
-- Это ваше последнее слово? -- спросил трактирщик твердым голосом, который привел слушателей в изумление. -- Берегитесь, господа, вы пожалеете, быть может, что убили меня, когда этого нельзя будет вернуть.
-- Все, что нам, возможно, это пощадить вашу жизнь и держать вас наравне с другими военнопленными, но для этого нужны явные доказательства услуги, которую, вы утверждаете, будто окажете нам.
Настала минута молчания; трактирщик колебался. Мишель переглянулся с друзьями и продолжал, поглядев на часы:
-- Вам остается три минуты всего.
-- Хорошо же, я согласен, тем хуже для них -- зачем бросили они меня таким образом? Всяк для себя...
-- А черт для всех, -- докончил Петрус смеясь.
-- Кажется, я угадываю смысл ваших слов, -- прибавил Мишель, -- объяснитесь теперь.
-- Вы не подвергнете меня истязаниям?
-- Мы не имеем привычки пытать пленных, -- надменно возразил Мишель, -- эти подлые жестокости мы предоставляем вашим достойным соотечественникам, с вами будут обходиться, повторяю, как с остальными пленниками, то есть хорошо.