-- Стойте, добрые люди, -- сказал на превосходном французском языке офицер, командовавший отрядом.
Крестьяне повиновались, взявшись за шапки.
-- Вы здешние? -- продолжал расспрашивать офицер.
-- Не совсем, -- ответил крестьянин, который на вид был старший, -- я нормандец, а мой приятель пикардиец.
-- Но край этот вам знаком?
-- О, конечно, сударь, давно уже мы колесим его. Впрочем, я-то почти здешний, -- продолжал, по-видимому словоохотливый, мужик, -- я женат на здешней, понимаете? Баба злющая, но работать молодец, надо говорить правду. И то взять, ведь я в кои веки дома-то бываю, не все ли равно, добрая у меня жена или злая, тем более...
-- Я не спрашиваю у вас всего этого, -- с живостью перебил офицер, -- отвечайте только на мои вопросы.
-- Простите, не знал, как говорят здешние незнайки, -- возразил мужик с насмешливым смирением, -- я думал, не во гнев вам будь сказано, что вы хотите все знать, но когда я ошибся, то прошу прощения.
-- Черт возьми! Замолчишь ли ты, болтун? -- нетерпеливо крикнул офицер.
-- Я нем, ваша милость, не извольте гневаться, я ни в чем не повинен, я бедный человек, и родители мои были такие же бедняки, не на что им было учить меня, иначе... ну, да я ничего не знаю, ровно ничего не знаю, вот вам и весь сказ!