-- То, что вы на смех поднимаете меня, мужлана; я, кажется, говорю по-французски.
-- И не думаю смеяться над вами, я еду в деревню, которая не должна быть далеко отсюда, мне хотелось бы знать, где именно она находится и далеко ли еще до нее.
-- Как бы не так, поверю я, чтоб важный барин, который учен, не знал, куда он идет!
-- Однако это правда; итак, отвечайте скорее, я тороплюсь.
-- Ну да, вы любите смеяться, годы ваши такие, в этом нет ничего дурного. Хотя я нормандец, а все же не дурак и понимаю, в чем штука, -- продолжал он, все смеясь. -- Ведь, с вашего позволения, надо быть глупее нашей собаки, скотины значит, чтоб не знать, куда идешь. Полноте, ваша милость, точно я не понимаю! Нет, нет, Жерома Гепена так не проведешь!
-- Чтоб черт побрал дурака! -- крикнул с гневом офицер. -- Эти французские мужики сущие идиоты, ничего от них не узнаешь. Ответите вы мне или нет?
-- Зачем? Будто вы не знаете дороги лучше меня?
-- А если я вам на водку дам, поверите вы мне, что я говорю не шутя, и дадите ответ?
-- Что ж! Деньги -- это деньги, известно, времена плохие, -- заключил он, подходя к офицеру, -- надо посмотреть.
-- Вот, -- сказал офицер, достав из кармана пятифранковую монету и показывая ее крестьянину, -- я дам вам это.