-- Тьфу, пропасть, тут черт ногу сломит! -- вскричал Паризьен, споткнувшийся о камушек, который сорвался у него под ногой. -- Кабилы не блистают заботливостью о своих дорогах, но такой гнусной даже у них нет.
-- Ты жалуешься, что невеста чересчур хороша, мой возлюбленный Паризьен, -- посмеиваясь, возразил Оборотень, -- чем хуже дорога, тем она лучше для нашей цели.
-- Не спорю, дружище, но все же дорожка эта не может сравниться с Сен-Мишельским бульваром в Париже, и макадам на ней чертовски неровен.
-- Скоро мы дойдем? -- спросил Мишель, стараясь всмотреться сквозь туман.
-- Нет еще, -- возразил Оборотень, -- мы только на первых еще и самых доступных ступенях этой лестницы Иакова.
-- Эхе! Видно, красиво будет впереди, слуга покорный! -- засмеялся Паризьен.
-- Увидишь, брат, больше не скажу ничего.
-- Да мне плевать, у меня нога тверда и глаз верен. Горы мне знакомы, ведь я родом с Монмартрских высот. -- И он захохотал.
-- Наши люди, я думаю, устали. Целых четыре дня мы делали большие переходы, чтоб добраться сюда. И сегодня мы идем с трех часов.
-- Полноте, командир, вы их, видно, не знаете: им-то устать? Да если б понадобилось, они пять часов шли бы еще точно таким же образом, не останавливаясь, а мы дойдем до цели в час времени самое большее.