Вдруг Паризьен остановился, вскрикнув от изумления.
-- Что такое? -- спросил Мишель.
-- Поглядите-ка, командир, ведь мы, кажется, набрели на знакомых.
Он указал на человека шагах в пятидесяти, который бежал к ним навстречу с распростертыми объятиями. Мишель поднял глаза.
-- Ивон Кердрель! -- вскричал он с живейшей радостью. -- Ивон, мой друг, мой брат!
И он бегом бросился к нему. Друзья крепко обнялись и оставались, таким образом, несколько минут.
Когда первое волнение немного утихло, завязалась беседа, им было что сообщить друг другу, столько событий, и таких грустных, свершилось со времени их разлуки!
Однако они продолжали идти. Безотчетно, быть может, под влиянием тайного предчувствия, Мишеля так и влекло вперед, он горел нетерпением достигнуть цели своего продолжительного пути.
-- Прости мне хитрость мою, голубчик Мишель, -- говорил Ивон. -- Это я потребовал, чтобы Оборотень привел тебя сюда, не говоря тебе ни слова.
-- Прощаю вам обоим, -- весело ответил Мишель, -- но как же это ты имеешь обо мне такие подробные сведения, а я ровно никаких вестей о тебе не имел? Зачем ты тут?