В то же мгновение куст, перед которым стояли вольные стрелки, слегка заколебался и потом медленно повернулся вокруг, открыв вход в глубокую пещеру, освещенную факелами, которые держали два-три человека.
-- Вот тебе на! -- вскричал Паризьен. -- Это что такое? Точно в театре, честное слово! Ну, уж штука! Колдовство сущее, ей-Богу!
Все захохотали.
-- Войдемте скорее, господа, -- пригласил капитан Кердрель.
Вольные стрелки повиновались, и странный проход был закрыт опять.
Тогда путешественники прошли пещеру и углубились в подземный ход, довольно высокий, запиравшийся на известном расстоянии железными дверьми, теперь отворенными. Миновав ход, который шел слегка в гору, капитан Кердрель и те, кому он служил проводником, очутились у подножия лестницы, в обширной пещере со сводом, некогда, вероятно, бывшей склепом, что можно было заключить из остатков надгробных памятников и некоторых еще совсем сохранившихся.
Вольные стрелки поднялись по винтовой лестнице, потом отворилась дверь, и, к великому своему изумлению, они очутились на дворе средней величины, окруженном высокими и толстыми стенами. Перед ними была дверь со стеклами, которая стояла настежь, а на пороге несколько дам, ожидало их с нетерпением.
Мишель вскрикнул от радости и рванулся вперед.
В числе дам, он узнал мать, сестру, а главное, невесту.
-- Сапристи! -- выразил Паризьен свое удовольствие и хлопнул Оборотня по плечу. -- Вот-то славно, ей-Богу! Казарма, что твоя сова, и не отыщешь во веки веков!