-- По желанию вашему, -- сказал Мишель, возвращая ему бумажник, который все время не выпускал из рук, -- мы тщательно осмотрели ваши бумаги, и я ставлю себе в обязанность заявить вам, что все в надлежащем порядке. Я рад этому результату, который убеждает нас, что мы были полезны соотечественнику и честному человеку.
-- Господа, -- ответил Дессау, кланяясь, -- я вполне понимаю, сколько настоящие обстоятельства требуют осторожности и предусмотрительности, и потому поспешил сам снабдить вас всеми сведениями, какие вам были нужны.
-- Мы признаем это и очень вам благодарны, -- ответил Мишель немного сухо, -- поверьте, нам было бы прискорбно, если б малейшее сомнение возникло в уме нашем против вас. Теперь остается только спросить у вас, как нам довершить начатое.
-- Я не совсем понимаю ваш вопрос, -- возразил Дессау с поклоном.
-- Не удивляюсь этому. Вы, вероятно, имеете в виду как можно скорее оградить себя от преследований пруссаков?
-- Разумеется, это мое живейшее желание. Не скрою от вас, что я захватил с собою большую часть моего состояния и что в моей тележке такие ценности, которые мне вовсе не хотелось бы видеть в руках наших хищных врагов. Они не задумываясь бы ограбили меня, если б я был так несчастлив, что попался к ним в лапы.
-- Я понимаю это опасение; для вас крайне нужно уйти в самый короткий срок от случайностей войны. Вы, должно быть, уже решили, в какой именно город вам удалиться?
-- Как только выберусь из Эльзаса, я направлюсь к северу и постараюсь достигнуть Лилля или Дюнкерка.
-- Очень хорошо, стало быть, главное для вас теперь выбраться как можно скорее из Эльзаса.
-- Разумеется.