-- Желаю от всего сердца.
-- А пруссаки что?
-- Не имея возможности мстить людям, так как жители дома спаслись бегством и оказался там один старик, которого вы, должно быть, нечаянно оставили за собой, и он этим воспользовался, чтоб подать раненому пособие и возвратить его к жизни...
-- Так это старик анабаптист такой осел? -- перебил граф.
-- Не знаю, анабаптист ли этот старик, но вы ему обязаны, что враг ваш еще находится в живых.
-- Я не могу на него сердиться за это, он повиновался весьма похвальному чувству сострадания.
-- Так вот вы как принимаете это? Значит, и говорить больше нечего. Пруссаки, которые жаждали излить ярость свою на чем-нибудь, начали с грабежа дома и, когда все было вынесено, подожгли его, по свойственной им привычке.
-- Бедный трактирщик! Но этому бедствию я помогу, насколько в моей будет власти. Продолжайте, любезный друг.
-- О! Я кончил. После этих двух подвигов скорее разбойников, чем солдат, пруссаки ушли, взяв с собою и раненого, и старика, который по странной случайности попал к нему в сиделки.
-- Очень хорошо! А по какому направлению удалились они?