-- Вот крепкий-то сон! Мне сдается, что шальная Лилия всыпала чересчур сильную дозу, -- с плутовскою улыбкой пробормотала про себя баронесса, оставшись одна.
Около получаса прошло, а Жейер все не появлялся.
Баронесса начинала тревожиться не на шутку и хотела уже позвонить, чтоб осведомиться о нем, когда он, наконец, явился.
Банкир, бледный, с расстроенным видом и черными кругами около глаз, как будто не совсем проснулся и с трудом скрывал ежеминутную зевоту.
-- Идите же, наконец, любезный господин Жейер, -- сказала баронесса, смеясь и подавая ему руку, которую банкир почтительно поцеловал, -- какой вы отчаянный соня! Мы тут все на ногах с шести часов утра, а вы спите себе как сурок, ни о чем, не заботясь, хотя уверяли меня, что очень торопитесь продолжать путь. Садитесь-ка против меня, мы сейчас примемся за завтрак, дабы скорее выехать.
-- Вы крайне любезны, баронесса, -- ответил банкир, садясь на место, которое указала ему хозяйка, -- признаться, я не понимаю, что со мною происходит. Вообще я не сонлив от природы; и зимой и летом я встаю в четыре часа утра и в пять сижу уже за делом. Представьте же себе, что вчера, когда я расстался с вами, меня неодолимо стало клонить ко сну. Едва я успел лечь, как заснул, и, не разбуди меня ваш лакей, я думаю, прости Господи, что спал бы до сих пор. Всего удивительнее, что этот продолжительный, этот мертвый сон не только не подкрепил, но еще, напротив, страшно утомил меня. Я совсем разбит.
-- Я нахожу это вполне естественным после приключения с вами вчера, любезный господин Жейер. Оно сказалось на вас, вот и все. Это нездоровье пустое и скоро пройдет. Будьте покойны, после завтрака вы совсем оправитесь.
-- Да услышит вас Бог, баронесса! Признаться, я чувствую себя очень нехорошо.
-- Все пустое, говорю вам, -- и она сказала по-немецки, так как разговор ее с банкиром происходил на английском языке: -- Подавайте, Юлиус.
Принялись за завтрак, он был отличный и вкусно приготовлен.