Предсказание баронессы оправдалось: недуг Жейера вскоре прошел от подвигов его исполинского аппетита, несколько стаканов доброго вина довершили излечение. Он перевел дух как тюлень.
-- Ах! -- вскричал он. -- Я чувствую себя теперь гораздо лучше, я буквально оживаю, баронесса!
С этими словами он весело осушил свой стакан.
-- Я была уверена в этом, -- ответила баронесса с пленительною улыбкой, -- для человека, подобно вам привыкшего ко всем удобствам жизни, ничто не может быть ужаснее, как лежать на соломе, полуодетым и в комнате, где ходит ветер, особенно после того, что вынесли вы вчера.
-- Вы правы, баронесса, и потом, надо сознаться, я уже не молодой человек, хотя еще не старик. Со всем смирением я признаю, что обязан вам вечной благодарностью за все, что вы удостоили сделать для меня.
-- Что же я сделала, любезный господин Жейер?
-- Да только спасли мне жизнь, баронесса.
-- Я? -- вскричала она смеясь.
-- И скорее два раза, чем один, считаю долгом заявлять это во всеуслышание.
-- Вы шутите.