-- Терпение, командир! Дайте вернуться моему мальчугану -- он расскажет нам, что видел, и тогда я узнаю, прав я или нет, до тех пор я предпочитаю молчать -- лучшее средство, чтоб не ошибиться.
-- Хорошо сказано, Оборотень, и как подобает человеку осторожному, -- заметил Петрус. -- За ваше здоровье! -- прибавил он, чокаясь с ним.
-- За ваше, сержант, и много лет вам здравствовать! -- ответил контрабандист смеясь.
Потом он залпом осушил свой стакан, и бывший студент добросовестно последовал его примеру.
Протекло довольно много времени.
Мишель Гартман уже встал из-за стола и расхаживал взад и вперед по шалашу с задумчивым видом.
Паризьен растянулся на полу, ногами к огню, и спал, Петрус разговаривал с Оборотнем вполголоса, остальные же вольные стрелки уже давно все храпели громовым храпом.
Вдруг Том, который лежал возле огня, встал, навострил уши, помахал хвостом и, слегка залаяв раза два-три, одним прыжком очутился снаружи.
-- Это мой мальчуган возвращается, но он не один, -- обратился Жак Остер к Мишелю, который посмотрел на него вопросительно.
-- Как же вы знаете это? -- спросил Петрус.