-- Том мне сказал, -- ответил контрабандист с самым серьезным видом.
Опешив от странного ответа, Петрус взглянул на него почти с испугом -- он не постигал невидимой связи между собакой и хозяином, в силу которой они понимали друг друга по слову, по знаку.
Мишель опять заходил по шалашу.
Протекло еще несколько минут, потом послышались голоса и шум шагов, наконец, одеяло, служившее дверью, было приподнято и несколько человек, один за другим, вошли в шалаш: сперва капрал Освальд, за ним мальчуган с плутовскою рожицей, который на ходу играл ушами своей собаки, а затем прелестная молодая девушка в туземном костюме, зябко кутавшаяся в накидку из простой материи, какие крестьянки носят в Вогезах.
Шествие замыкалось четырьмя вольными стрелками, которые составляли патруль.
За этими разнородными лицами одеяло опустилось снова.
Капрал Освальд подошел к Петрусу рапортовать, а мальчик, все сопровождаемый собакой, подходил в это время к отцу, переглянувшись с молодою девушкой, которая, сильно зарумянившись, робко стояла у двери и не решалась подойти, вероятно, от смущения, когда вдруг увидала кучу вооруженных мужчин, признаться, вида довольно страшного.
Оборотень поднял сына своими сильными руками, громко поцеловал его в обе щечки, красные и круглые, как яблочки, потом поставил опять перед собою на пол и глядел на него с наслаждением.
-- Так ты уж вернулся, мой мальчуган? -- сказал он. -- Скоро что-то, знаешь ли.
-- О! Батюшка, идти-то было недалеко, -- протяжно ответил ребенок, по своему обыкновению.