-- А на каком языке говорили они между собою?
-- Да на французском, батюшка. Это славные люди, ей-Богу, и терпеть не могут пруссаков. Кабы слышали вы, как они честят их без умолку, лихо!
-- Тебя они не расспрашивали?
-- Как не расспрашивать!
-- Что ж они хотели знать?
-- И то и другое: скоро ли подойдут вольные стрелки, где они, много всего?
Оборотень опять переглянулся с Мишелем.
-- А ты что ответил, малый? Ну-ка говори, -- продолжал отец спустя минуту.
Мальчик щелкнул пальцами, подмигнул и, наконец, решился ответить со смехом:
-- Ну конечно, сказал, что не знаю, о каких вольных стрелках они говорят, что я из Жироманьи, отроду не видал вольных стрелков, а потому и знать не могу, где они находятся. Они стали называть меня лгуном и грозили надрать уши, если я не отвечу лучше, а я, не будь глуп, -- богатая карета в ту пору выехала вскачь со двора гостиницы на большой площади, все обернулись поглядеть на нее, -- я взял да скок за карету и был таков. Они кричать мне вслед, грозить мне ружьями. Я знал, что стрелять не посмеют: ведь могли ранить тех, кто ехал в карете, вот я и прикинулся, будто не слышу, и удрал из деревни таким манером.