Говоря так, неумолимый сержант дошел до командира, встряхнул без всякой пощады субъекта, которого тащил за собою, и быстро перевернул его на спину.
Несчастный испустил болезненный стон и закрыл глаза.
-- Жейер! -- вскричал Мишель с ужасом.
-- Самолично, командир. Порядочный мошенник, честное слово! Что с ним делать?
-- Прострели ему голову, это убийца, он заслужил смерть.
-- Понял, командир, не занимайтесь им больше, лучше извольте оказать помощь бедной дамочке.
Мишель бросился к баронессе, укоряя себя в том, что так долго оставлял ее без пособия в ее опасном положении.
Сержант лукаво поглядел ему вслед и, когда убедился, что начальник не обращает на него более внимания, насмешливо, по своему обыкновению, пробормотал:
-- Убийца-то он убийца, но прострелить ему голову -- ни-ни! Не смешно вовсе и скоро кончено. Надо, чтоб он почувствовал приближение смерти; это утешит дамочку. Бедняжка, такая красивая, такая добрая, не гнусность ли подстрелить ее как куропатку!
Бормоча, таким образом, сержант исподтишка следил взором за движениями Мишеля; когда же он удостоверился, что тот поглощен уходом за раненой и не думает о нем вовсе, то удалился потихоньку, волоча за собою несчастного банкира и повторяя с насмешливым выражением любимую свою фразу: