-- Правда, прошу извинить меня, граф, я не знаю, что говорю, точно голову потерял, прости Господи!
-- Любовь -- весна жизни, -- затянул фальшивым басом адъютант Дролинга.
-- Врангель прав, барон, -- со смехом заметил генерал, -- любовь вам вскружила голову, надо скорее вылечиться, единственное средство, как вам известно, это обладание предметом страсти.
-- Увы! -- пробормотал Штанбоу глухо. -- Я сильно опасаюсь, что эта обаятельная девушка упорно будет отвергать меня.
-- Дер тейфель! Если вы сами сомневаетесь в успехе, то вы погибший человек. Какие мокрые курицы теперешние молодые люди! Знаете, барон, я рассмеялся бы над вами, тысячу чертей! Если б, в сущности, все это не было так жалко! Как! С вашею железною волею, для которой не существует преград, вы, способный для вашего честолюбия идти, не смущаясь духом, в крови по колено, приходите в трепет перед двумя детьми, первый раз в жизни колеблетесь, отступаете! Это просто непонятно, дер тейфель!
-- Ваше превосходительство, -- вмешался Врангель самым мрачным голосом, -- предоставьте барону обделать свое дело -- он мечтает о пленительной идиллии с барашками в лентах, во вкусе Флориана или госпожи Дезульер. Вы ничего в этом не смыслите, ваше превосходительство. Это прелестно, осмелюсь доложить.
-- Доннерветтер! -- вскричал барон, стукнув по столу кулаком с такою яростью, что заплясали бутылки, стаканы и тарелки. -- Не позволю я этой девчонке безнаказанно насмехаться надо мною. Клянусь, или она будет моей, или ничьей, хотя бы мне заколоть ее пришлось собственною рукою.
-- Ну вот наконец-то я вас узнаю, дер тейфель! -- вскричал генерал смеясь. -- Хотите вместе пойти навестить гордую красавицу?
-- Пойдемте! -- сказал Штанбоу глухим голосом.
-- Вспышка гнева, которая погаснет от одной слезы, -- про себя пробурчал адъютант, однако так громко, чтоб было слышно.