Барон подавил крик ярости.
-- Увидим! -- сказал он с порывом бешеного гнева. Они вышли.
Площадь полна была народа: множество крестьян с телегами въехали в деревню разными дорогами со всех сторон и, став на площади, превратили ее в рынок, где подняли шум и гам, крича, споря и предлагая свой товар встречным и поперечным.
На открытом воздухе барон как будто немного успокоился и овладел собою -- он остановился и подозрительно поглядел вокруг.
-- Я не пойду, -- сказал он решительно, -- извините меня, господа, если я оставлю вас так внезапно, другие заботы, более важные, требуют всего моего внимания, здесь происходит что-то, чего я не понимаю, однако разведать должен. Я чую измену. Мы скоро увидимся опять.
И прежде чем два спутника его, вовсе не ожидавшие такого крутого поворота, успели опомниться от изумления, барон юркнул в толпу и был таков.
-- Мы остались в дураках, -- вскричал генерал, -- этот человек надул нас!
-- Он пронюхал, кто мы, -- ответил другой, -- что делать?
-- Идти напролом, отступать уже нельзя.
-- Да, борьба завязана, надо выдерживать ее до конца, во что бы ни стало и храбро пасть, если мы будем побеждены.