Он круто переменил разговор.
Варнава Штаадт скорчил недовольную гримасу, его разгадали верно.
Между тем ехали не останавливаясь.
Занималась заря; скоро должно было взойти солнце.
-- Далеко мы еще от площадки Конопляник? -- вдруг спросил полковник безмолвного и нахмурившегося проводника.
-- В полутора милях, -- ответил пиэтист, -- круг, который мы вынуждены были сделать, очень замедлил наш путь; в три четверти часа, самое большее, мы достигнем площадки, впрочем, дорога теперь уже не представит трудностей, она, как видите, извивается по склону горы до площадки, которая возвышается вот там, впереди нас.
-- Ага! Это площадка Конопляник?
-- Так точно, высокородный полковник; чтобы достигнуть до нее, вам проводника более не нужно.
-- Действительно, теперь дорога обозначается ясно, уж не хотите ли вы оставить нас, любезный господин Штаадт?
-- Какое предположение, высокородный полковник! Мне оставить вас! С какой стати, позвольте спросить? -- вскричал пиэтист с притворным негодованием.