Ранчеро, конечно, воспользовался этим моментом перерыва, чтобы снова зарядить все свое оружие и затем, предвидя, что после этого совещания осаждающие непременно прибегнут к каким-нибудь крайним мерам, он привел в движение пружину потайной двери, ведущей в подземный ход и, обращаясь к жене и племяннице, сказал.
-- Идите, вам пора укрыться в тайнике.
-- Ах, дядя! позвольте нам остаться с вами! -- стала просить Ассунта.
-- Я тебя умоляю, друг мой! -- грустно добавила в свою очередь донна Бенита!
-- Нет, нет! -- твердо ответил он, отрицательно качая головой, -- это невозможно!
-- Но, почему же? -- жалобно воскликнула донна Ассунта.
-- Почему, -- дитя? -- в волнении воскликнул дон Сальватор, -- да потому, что я не хочу видеть вас убитой на моих глазах, -- идите же, идите! -- И, заключив ее в свои объятия, он страстно стал целовать ее, затем пришел черед донны Бениты. -- У старика глаза были полны слез, но он не поддавался, не уступал просьбам и мольбам женщин. Не смотря на все его усилия, ему не удавалось окончательно подавить своего волнения, сжимавшее ему грудь, точно в тисках.
Вдруг, вырвавшись из объятий, он оттолкнул их от себя и в каком то бреду крикнул.
-- Уходите! слышите! слышите, я этого хочу!
Испуганные и опечаленные женщины покорно повиновались, заливаясь слезами.