Молодые люди молча склонили головы и послушно последовали за ним.
Ночь уже близилась к рассвету, до восхода солнца оставалось не более часа. Не смотря на свое глубокое горе обе женщины положительно изнемогали от усталости после этой ужасной томительной ночи и задремали, склонясь головами на смертный одр ранчеро, на котором покоилось тело усопшего, осыпанное множеством душистых цветов.
Священник и сыновья покойного условились в том, что дон Лоп и причетник отправятся в Пало-Мулатос для того, чтобы предупредить родных и друзей о смерти ранчеро, приготовить все в церкви для похорон, которые должны были состоятся в течении наступающего дня, созвать хор певчих и привезти гроб.
Сев на коней, они отправились немедля ни минуты.
На следующий день состоялись, как и было назначено, похороны ранчеро при большом стечении народа; сочувственная толпа провожала гроб до могилы. Когда гроб был уже опущен в землю и священник, произнеся над могилой последние молитвы, благословил землю, то прежде чем стали засыпать могилу, дон Рафаэль и дон Лоп, подойдя к самому краю, бледные как смерть, едва держась на ногах и опираясь друг на друга, простерли каждый свою правую руку над могилой, и дон Рафаэль, сделав над собой громадное усилие, произнес дрожащим от волнения, но громким и уверенным голосом следующие слова, возбудившие ропот одобрения в темной толпе присутствующих:
-- отец мой! ты умер не своею смертью, ты пал от руки подлого убийцы и покоишься теперь в кровавой могиле, но пусть твой возмущенный дух успокоится на лоне Творца! Клятву, которую мы с братом дали тебе перед смертью, мы сдержим, клянемся в том перед лицом неба и всех собравшихся здесь друзей твоих: ты будешь отомщен!
-- Мы клянемся в том! -- громко в один голос произнесли оба брата, подняв руки к небу. И затем, бросив в могилу каждый по горсти земли, они медленно отошли от могилы, и смешались с толпой, смущенной, растроганной и взволнованной этой клятвой в такой торжественный момент.
Два часа спустя похорон, дон Рафаэль и дон Лоп мчались во весь опор по направлению к Тепику, куда они провожали донну Бениту и Ассунту.
Обе женщины пожелали присутствовать на похоронах усопшего, не желая с ним расставаться до самого последнего момента. По окончании службы в церкви Пало-Мулатос, все похоронное шествие двинулось обратно к мосту Лиан и здесь, в глубине уерты ранчо, была вырыта для покойного владельца могила, в нескольких шагах от того дома, где он прожил столько счастливых лет. Его зарыли в землю, по которой столько раз ступала его нога и здесь он должен был покоится, окруженный всем тем, что он любил при жизни.
Мысль эта была высказана Ассунтой, и дон Рафаэль осуществил ее.