Во время пути наши удрученные горем путешественники разговаривали о кровавых событиях, разом изменивших весь ход их тихой семейной жизни.
Они припоминали, что во время похорон братья успели убедиться, что никто из приглашенных не отсутствовал, что на всех лицах было написано одно и то же чувство скорби, печали и сочувствия, так что ничто не могло навести на след убийцы, которого, очевидно, не было в толпе провожавших в последнее жилище прах Сальватора Кастильо.
Около четырех часов пополудни наши путешественники прибыли в Тепик. Дом не законтрактованный, а купленный покойным ранчеро находился на улице Mercoderes, большой красивый дом с тенистою уертой (садом), обставленный просто, но удобно и со вкусом. Здесь были отдельные комнаты для каждого из членов семьи.
Путешественников ожидали шесть человек пеонов, женщин и мужчин, заранее посланных туда доном Сальватором. Все в доме было готово для встречи новых владельцев, и они входя не могли удержаться от слез при мысли, что дон Сальватор, не сказав им ни слова, разукрасил и обставил это жилище с такой заботой и любовью, желая порадовать их и заставить не очень сожалеть о милом ранчеро среди леса.
В тот же вечер новые обитатели городского дома сидели в своей уерте среди цветов, распространявших дивный аромат под влиянием ночного ветерка, чуть заметно колыхавшего их, и растроганным голосом полушепотом говорили о дорогом усопшем.
-- А он один там! -- со вздохом вымолвила донна Бенита, -- и не ужели он всегда будет там один?
-- Да, мы теперь далеко от него! -- прошептала своим мелодичным голосом Ассунта.
-- В этих стенах можно задохнуться! -- сказал дон Лоп.
-- Да... где здесь наши величавые зеленые дубравы, которым, кажется, нет конца, и предела! -- продолжала донна Бенита.
-- Не сокрушайтесь, матушка, -- сказал Рафаэль, -- ваше изгнание не будет продолжаться вечно, -- вскоре вы вернетесь в наши родные леса, которые вам так милы и дороги. Эти роскошные громадные деревья, среди которых выросли вы, Ассунта и мы, эти узкие тропочки, заходящие в темную чащу, по которым мы счастливые и беспечные, как птицы Божий, бегали в запуски, -- все это, я надеюсь, вы вскоре увидите вновь!