-- Дорогой Лоп, -- любовно проговорила донна Бенита, -- вы знаете, что я люблю вас обоих одинаково, и что оба вы равно дороги моему сердцу, в душе я отдаю вам обоим полную справедливость, но если чаще обращаюсь с своей речью к Рафаэлю, который старше вас -- то это еще вовсе не значит, что я думала и говорила о нем одном -- нет, обращаясь к нему, я обращаюсь в равной мере к обоим вам, а потому не обижайтесь на меня, дорогой мой Лоп, если я в разговоре чаще произношу его имя, чем твое -- это не более, как наружное ничего не значащие различие, но в душе я не делаю между вами никакого различия, верьте мне!
-- Я это знаю, матушка, и от всей души благодарю вас, я слишком люблю брата, чтобы в чем либо завидовать ему. Я люблю все то, что любит он и всех тех, кто любит его, -- добавил Лоп, улыбаясь, -- но как младший, я знаю и постоянно помню, что мое чувство всегда должно уступать первый шаг его чувству; нас ничто не может разлучить или рассорить; в этом я клянусь над могилой моего дорогого отца.
-- Благодарю тебя, дорогой брат! -- сказал дон Рафаэль, привлекая брата в свои объятия и прижимая его к своей груди. -- Да, наша дружба и братская любовь слишком искренни и слишком священны, чтобы их могли поколебать какие бы то ни было события! -- Братья еще раз обнялись и поцеловались; затем все покинули тенистую рощицу близ могилы, предварительно осыпав ее душистыми цветами и прошептав над ней тихое "до свидания!". Оттуда все вернулись в ранчо, чтобы осмотреть его, так как раньше дамы только прошли по комнатам, ничего не замечая.
Расположение комнат, даже мебели, -- все было совершенно то же, что и прежде. Каждая, даже мелкая вещица стояла на своем месте. Комната покойного ранчеро осталась в том же виде, в каком он ее покинул, ничто не изменилось. Все было расставлено и разложено так, как будто покойный только что вышел оттуда на прогулку, и с минуты на минуту должен был вернуться.
Обе женщины были чрезвычайно взволнованы во время осмотра ранчо. А когда все сели за завтрак, донна Бенита тихо вздохнула, и сказала:
-- Ах, как жаль покидать все это. Нам было бы так хорошо здесь!
-- О, да -- прошептала и донна Ассунта, -- здесь мы, по крайней мере, могли бы наслаждаться воздухом и простором!
-- Но почему же вам не остаться здесь? -- спросил дон Рафаэль.
-- После того, что здесь случилось, -- продолжала донна Бенита, -- наша личная безопасность требует, чтобы мы до окончания этой ужасной войны жили в Тепике.
Молодые люди переглянулись и улыбнулись.