-- Я и матадоры!
-- Ага! эти мерзавцы тоже участвуют в сегодняшней потехе? Отлично! Знаешь ты их начальника?
-- Нет! я видел его только мельком и при том он так искусно окутан своим монашеским балахоном, что едва можно видеть кончик его носа. -- Признаюсь тебе, брат, что этот образ жизни, который я вынужден вести теперь, является для меня невыносимой пыткой, он прямо свыше моих сил! Служить людям и интересам, которые мне ненавистны, сражаться против того, за кого готов с радостью пролить последнюю каплю крови -- это такая пытка, которой я более не в силах вынести!
-- Сколько у тебя человек команды в твоей партиде? -- спросил дон Рафаэль, делая вид, что не слышал последних слов брата.
-- Шестьсот! -- ответил дон Лоп, подавляя вздох.
-- Все они хорошо известны тебе?
-- Да, очень хорошо. Я набирал их с большим разбором и осторожностью, все те, которых ты прислал ко мне, завербованы мной без исключения.
-- Значит, ты во всех их уверен?
-- Да, как в тебе и в себе! Все они безусловно преданы нашему дому и ждут только моего сигнала, чтобы открыто примкнуть к либералам.
-- Прекрасно! А Фрейль тебя знает?