-- Да, как и все, под моим военным именем -- Эль Мучачо.
-- Тем лучше! А сколько у этого дуралея крепких ребят находится под командой?
-- Человек триста, настоящих чертей!
-- Отлично! Теперь слушай меня внимательно: сейчас я сделал вид, что пропустил мимо ушей твой горький ропот на судьбу, хотя твои слова меня точно ножом полоснули по сердцу, но прежде, чем мы станем говорить о наших личных делах, я хотел бы получить от тебя кое-какие сведения. О наших же делах не беспокойся, мы сегодня поговорим вволю. Итак, скажи, много ли испанских войск стоит теперь около Анко-Сенорес?
-- В общей сложности свыше двух с половиной тысяч, но пригодных для боя военных сил не более тысячи девятисот человек. Все это плохие солдаты с плохим начальством. Главный их начальник, полковник Итурбид, на плохом счету у испанцев; полагают, что он уж слишком явно считает государственные доходы своей законной собственностью, кроме того он только с месяц командует этими войсками.
-- А есть у него какие-нибудь орудия?
-- Да, у него имеется восемь орудий, а наш провиантский обоз доставляет ему еще десять крупных орудий.
-- Прекрасно! Следовательно твоей команды шестьсот человек, моих восемьсот; главнокомандующий даст мне пятьсот человек пехоты, двести человек кавалерии и два орудия, что составит, если не ошибаюсь...
-- Две тысячи сто человек войска и два орудия; людей у нас больше, но орудий у нас меньше, чем у них.
-- Нет и орудий у нас больше! -- сказал дон Рафаэль, -- ты забываешь десять пушек обоза.