-- Ладно! -- Торрибио вышел из комнаты, оставив, ранчеро в компании бутылок, которые, судя по тому, как усердно он прибегал к ним, скоро должны были осушиться до дна.
Дон Торрибио поспешил на конюшню, куда вошел, тихонько посвистывая; веселое ржание было ответом, -- и умное животное тотчас же стало искать мордой своего господина.
-- Ну, едем Линдо! едем друг мой! -- сказал молодой человек, целуя его прямо в ноздри, и подавая своему любимцу кусок сахара. Затем он тщательно оседлал коня и, закинув поводья на луку седла, вышел из конюшни, а Линдо последовал за ним, как собака. Заперев конюшню, дон Торрибио направился к дому, но не дойдя до него, заметил при бледном свете месяца какую-то белую фигуру, неподвижно стоявшую под навесом, в которой тотчас же признал Леону. Брови его нахмурились; лицо приняло оттенок досадливости и видимого неудовольствия.
-- Что ей надо от меня? -- подумал он, а я уже было надеялся, что не увижу ее больше.
Но тем не менее он продолжал идти вперед.
-- Это вы Леона? -- ласково спросил он, -- уж не больны ли вы? Я полагал, что вы давно легли и спите!
-- Нет! -- грустно сказала она, -- я не ложилась и не спала, я не больна, я ждала вас!
-- Вы ждали меня, Леона? И для того, чтобы повидаться со мной, вы рискуете простудиться и заболеть?! Войдите в дом, прошу вас!
Девушка отрицательно покачала головой.
-- Нет! -- сказала она самым решительным тоном.