Наконец, дон Торрибио гордо выпрямился и лицо его просветлело, подвижные, выразительные черты приняли мягкое выражение сочувствия и доброты.
-- Вы не умрете, Леона, -- сказал он мягким успокаивающим голосом, -- я этого не хочу и не допущу. Я вас люблю и беру себе в жены!
Взгляд молодой девушки остановился на нем с каким-то странным выражением, близким к безумию.
-- Боже мой! -- воскликнула она, сжимая обеими руками грудь, -- такое счастье, после таких мучений! нет, в это что-то даже не верится!
-- Он врет, дура! -- крикнул ранчеро с бешенством, ведь он опять смеется над тобой! -- и старик сделал отчаянное, но тщательное усилие порвать свои путы.
-- Нет, я не лгу, -- сказал молодой человек, -- не пройдет и двух суток, как мы будем обвенчаны!
-- Торрибио, -- чуть слышно прошептала Леона, -- неужели это в самом деле правда?
-- Клянусь! -- воскликнул он.
-- Отец, простите нас! Он на мне женится, он любит меня. Чего же более от него требовать?! -- сказала Леона, опускаясь на колени подле отца, -- простите детей ваших и благословите их! теперь грех их заглажен!
-- Будь проклята, подлая девка! И ты, и твой бессовестный соблазнитель! Никогда, никогда в жизни я не прощу вас! Бог, который все видит и все слышит, Он отомстит за меня! -- в бешенстве воскликнул старик.