За большим столом, заваленным кипами бумаг, письмами, депешами, с большим бронзовым письменным прибором посредине, сидели дон Фелипе Арана, министр ее британского величества сэр Уолтер Спринг и дон Мигель дель Кампо, наш хитроумный дипломат.
-- Но ведь не было официального объявления войны, сеньор Спринг! -- говорил сеньор дон Фелипе в тот момент, когда мы проникаем в его кабинет.
-- Это правда, объявления войны не было! -- отвечал консул.
-- Вы видите, сеньор министр, -- продолжал дон Фелипе, -- что, согласно международному праву и обычаям цивилизованных наций, нельзя начинать военных действий без торжественного и точно мотивированного объявления войны.
-- Конечно.
-- А так как международное право относится и к нам, не правда ли, сеньор дель Кампо?..
-- Совершенно верно, сеньор министр.
-- Итак, если международное право касается и нас, -- продолжал министр, -- Франция должна объявить нам войну, прежде чем посылать экспедиции против нас. А так как она этого не сделала, то Англия должна помешать французской экспедиции, иначе, если страна будет завоевана французами, то Англия потеряет все свои привилегии в федерации. Вот почему я считаю своим долгом повторить сеньору министру, с которым имею честь говорить, что Англия должна воспротивиться высадке экспедиционного корпуса французов, который теперь, вероятно, находится уже в море.
-- Я передам моему правительству важные соображения сеньора временного губернатора! -- отвечал сеньор Спринг, хорошо знавший, какое значение следует придавать дипломатическому красноречию старого звонаря братства Росарио.
-- Если бы мне было позволено принять участие в этой беседе, -- сказал дон Мигель тоном, восхитившим министра, -- я сообщил бы сеньору губернатору, какова была, по моему мнению, политика Сент-Джеймсского кабинета в делах Ла-Платы.