-- Да, сеньор, я даже с удовольствием замечаю, что он не идет так прямо и быстро, как был бы должен.
-- Но он идет, и в тот день, когда о нем менее всего будут думать, появится в городе.
-- Что же делать? -- отвечал Викторика, про себя потешаясь над тем страхом, который легко было заметить у министра.
-- Что делать? Вот уже три ночи, как я не сплю, сеньор Викторика, и если случайно засыпаю, то тяжело охаю, как мне говорила Паскуалита.
-- Очевидно, вы больны, сеньор дон Фелипе.
-- Телом -- нет, благодаря Богу, так как я веду очень правильную жизнь, но я болен душой!
-- А, душой!
-- Конечно! Я не привык к таким вещам! Я никогда не причинял никому зла.
-- Унитарии говорят не то.
-- То есть, я никого не приказывал расстрелять. Я знаю, что, если они справедливы, то оставят меня в покое. Чего я желаю? Жить по христиански, воспитывая своих детей, и окончить сочинение о святой деве Росарии, которое я начал в 1804 году и с тех пор не мог завершить, так как занятия отнимали у меня все свободное время. Вот почему, если Лаваль человек справедливый, то он не обагрит своих рук в моей крови и...