Невозможно описать удивления монаха, когда он, повернув голову в ту сторону, откуда раздался второй голос, заметил фигуру дона Кандидо Родригес.
В течение некоторого времени он поворачивал свою голову попеременно вправо и влево, как будто желая убедиться в том, что он не спит, затем сделал попытку тихонько приподняться на своем месте, но жгут, проходивший по его груди и рукам, помешал ему сделать это. Он мог только приподнять голову, которая тут же и упала на подушку.
Но это еще было не все: в то же самое время дон Мигель приставил свой пистолет к правому виску священника, тогда как дон Кандидо, по знаку молодого человека, -- к левому. Все это было проделано без единого звука, без лишнего жеста.
Падре Гаэте побледнел как мертвец, и закрыл глаза.
Оба товарища убрали тогда свои пистолеты.
-- Сеньор кура Гаэте! -- проговорил молодой человек. -- Вы продали свою душу демонам и мы пришли, во имя Божественного правосудия, наказать вас за столь тяжкое преступление.
Дон Кандидо повторил эти слова с каким-то действительно сверхъестественным выражением.
Капли холодного пота выступили на висках кура Гаэте.
-- Вы дали клятву умертвить двух человек, образ которых мы приняли на себя, но прежде чем вы совершите это новое преступление, мы погрузим вас в бездны ада. Не правда ли, вы имеете намерение умертвить этих двух людей с помощью трех или четырех ваших друзей?
Священник не отвечал ничего.