-- Однако, очевидно, какой-то человек долго стоял у окна Лизы.
Старый солдат сделал такое движение, будто хотел вырвать свои седые усы, затем дернул их с немой яростью.
-- Я верю, что вы ничего не слышали, Хосе, -- сказал Мигель, -- но надо быть более внимательными. Позовите Тонильо и оседлайте для него лошадь!
Хосе вышел, не произнося ни одного слова, вошел Тонильо.
-- Тонильо, -- обратился к нему его господин, -- мне надо знать, нет ли всадников в оливковой роще, если их там нет, то я хочу знать, в каком направлении они уехали и сколько их, они вышли отсюда минут пять назад.
Тонильо ушел. Дон Мигель, донья Эрмоса и дон Луис вошли тотчас же в комнату Лизы и отворили окно, откуда открывался вид на дорогу и на пятьдесят или шестьдесят оливковых деревьев, тощие силуэты которых вырисовывались шагах в ста от дачи.
В течение нескольких минут они молча наблюдали за дорогой, наконец донья Эрмоса заметила:
-- Но почему Тонильо так медлит и не выходит из дома?
-- Он уже теперь далеко от нас, дорогая кузина!
-- Уверяю тебя, Мигель, что он еще и не выходил: только с этой стороны можно выйти на дорогу.