-- Я перенес бы все, даже неодобрение.
-- Неодобрение?
-- Да, даже здесь я слышал как, некоторые лица порицали вас.
-- Меня?
-- Они говорили, что ваш долг требовал, чтобы вы были в крепости к семи часам вечера, вы же прибыли только в одиннадцать.
Мариньо покраснел до самых ушей.
-- Кто же говорил это, -- спросил он с яростью.
-- Ну этого не повторяют, сеньор Мариньо: о чудесах рассказывают, не называя имен святых. Они говорили об этом, следовательно, такие вещи могут дойти до ушей Ресторадора.
Мариньо побледнел.
-- Болтовня, -- сказал он. -- Чушь!