Все встали при входе Розаса. Он, сняв шляпу и пончо, бросил их на постель и принялся ходить из угла в угол по комнате, между тем как секретари и его адъютант, которым он не поклонился, продолжали стоять возле своих стульев.
Почти тотчас же на пороге комнаты появился солдат с чашкой матэ в руке и остался стоять там неподвижно.
Розас продолжал свою прогулку.
Через некоторое время он протянул руку, взял матэ, сделал два или три глотка и, возвратив матэ солдату, продолжал шагать по комнате.
Солдат замер с матэ в руке. Эта сцена возобновлялась до тех пор, пока bombilla [чашка (исп.)] не оказалась пустой, тогда солдат вышел, чтобы наполнить ее снова.
Секретари и адъютант стояли неподвижно, как статуи.
Розас продолжал прогуливаться по комнате. Солдат с матэ входил ивыходил.
Эта пантомима продолжалась, по меньшей мере, три четверти часа.
Наконец, Розас остановился перед столом и весело сказал своим секретарям, как будто только сейчас их заметил:
-- Садитесь!