-- Тота! Вы в самом деле ничего не сделали?
-- Нет, я ничего не сделал, сеньор дон Мигель; настанет время, когда моя связь с тобой разрушится, порвется: я преданнейший защитник самого знаменитого из всех ресторадоров света. Я люблю всю высокоуважаемую семью его превосходительства, как люблю и уважаю другого сеньора губернатора, доктора дона Фелипе, его предков и всех его детей. Я хотел...
-- Вы хотели эмигрировать, сеньор дон Кандидо.
-- Я!
-- Вы! Это преступление против федерации, за которое расплачиваются головой.
-- Доказательства?
-- Сеньор дон Кандидо, вы решительно стремитесь быть повешенным кем-либо.
-- Я?
-- Я жду только, чтобы вы мне сказали кем: Розасом или Лавалем. Если первым, то для того, чтобы быть вам приятным, я сейчас же отправлюсь к полковнику Соломону, если же вторым, то подождите два или три дня, когда генерал Лаваль вступит в Буэнос-Айрес, тогда, как только представится случай, я поговорю с ним о секретаре сеньора дона Фелипе.
-- Итак, я человек, попавший в воду?