Но донья Аврора, нежное и любящее создание, почувствовав, что мужество оставило ее, разразилась слезами.
Они с Эрмосой плакали в объятиях друг у друга, не будучи в состоянии расстаться.
-- Идем же! -- сурово вскричал дон Мигель, чувствуя, что сердце у него разрывается на части.
Он силой разнял обеих женщин, поднял на руки донью Аврору и посадил ее в шлюпку возле мадам Барроль, которая села рядом с французским офицером, затем сам сел в шлюпку.
Все обменялись последним печальным "прости", и затем по приказу офицера шлюпка отчалила и, повернув на юг, поплыла вдоль берега, без тех предосторожностей, с которыми она четвертью часа раньше приближалась к нему.
Донья Эрмоса, дон Луис и юная камеристка провожали взглядом шлюпку до тех пор, пока она не скрылась в ночной темноте.
Затем донья Эрмоса с задумчивым, но решительным видом положила свою руку на руку дона Луиса, и, не обменявшись ни одним словом, они медленно стали подниматься на холм. Сердца у них разрывались от печали и тревоги.
Едва прошло, однако, десять минут, как среди ночного мрака блеснул свет и раздался гром залпа из мушкетов, выстреливших в том направлении, где исчезла шлюпка. Молодые люди, достигшие в это время вершины холма, вздрогнули от испуга.
-- Боже мой, защити их! -- вскричала донья Эрмоса, которая шла в полубесчувственном состоянии, поддерживаемая доном Луисом.